Несколько лет назад в РФ встал вопрос импортозамещения во многих отраслях экономики, в том числе и в ИТ. Казалось, что переход на отечественный софт – вопрос чисто технологический: поменяем одни программы на другие, переподготовим людей. Жизнь показала: ничего подобного. За фразой «импортозамещение ИТ» стоит серьёзная экономическая трансформация, которая напрямую затрагивает рабочие места, зарплаты, нагрузку на персонал и саму структуру занятости на предприятиях. И профсоюзы, если хотят реально защищать людей, не могут оставаться в стороне от этого процесса.

К 2026 году импортозамещение в ИТ прошло несколько стадий – от панической замены в 2022–2023 годах до более-менее осознанного перехода. Закон № 58-ФЗ, вступивший в силу 1 сентября 2025 года, обязал субъекты критической информационной инфраструктуры (КИИ) прекратить использование иностранного ПО. Полный переход должен завершиться к 1 января 2030 года, а для некоторых категорий объектов сроки перенесены на 2028–2031 годы.

Но реальность сложнее бумажных предписаний. По данным опроса, проведённого компанией Naumen в конце 2025 года, более 70% российских компаний продолжают использовать зарубежное корпоративное ПО. Среди тех, кого регуляторные требования не касаются, доля таких предприятий ещё выше. До 60% промышленных компаний, не подпадающих под требования по защите КИИ, вообще не имеют утверждённых планов по импортозамещению систем управления производством.

Параллельно с этим рынок отечественного ПО активно растёт. По оценкам в 2025 году он увеличился примерно на 22%, достигнув 3,3 трлн. рублей. Но корпоративный сегмент пока слабо локализован: лишь около 25% используемого ПО – российская разработка. В госсекторе доля выше – более 40%. Разрыв между планом и фактом – это не просто цифры. Это реальные люди, чья работа и доходы зависят от того, как именно предприятие решает эту задачу.

Главный экономический эффект, о котором почему-то реже всего говорят, – это двойное лицензирование. На переходный период предприятие платит и за старую, иностранную систему (которую ещё эксплуатирует), и за новую, отечественную (которую внедряет). По оценкам экспертов, это увеличивает ИТ-бюджеты на 30–50%. Если предприятие работает с низкой маржинальностью – а таких в промышленности большинство, — лишние 30–50% расходов на ИТ неизбежно сказываются на других статьях. И первой под нож обычно идёт не зарплата директора, а фонд оплаты труда рядовых работников, расходы на обучение, соцпакет.

В 2025–2026 годах цены на российские лицензии выросли на 10–40%. Причины понятные: инфляция, рост зарплат разработчиков, необходимость масштабирования техподдержки. Одновременно высокая ключевая ставка Центрального банка делает дорогими кредиты на ИТ-проекты. Результат – предприятия либо откладывают переход, либо режут другие бюджеты, чтобы выкроить деньги на ИТ-инфраструктуру.

Отдельная статья расходов – скрытые издержки. Прямые лицензионные затраты составляют лишь 20–40% бюджета проекта импортозамещения. Остальные 30–50% – это миграция данных, кастомизация под бизнес-процессы и переобучение персонала. Зачастую эти расходы недооцениваются на старте, и когда они «всплывают», компенсируют их за счёт тех же работников.

Есть и обратная сторона. Предприятия, которые грамотно провели миграцию, фиксируют снижение операционных затрат: уходят валютные риски, прекращаются платежи за несуществующую западную техподдержку, совокупная стоимость владения (TCO) в долгосрочной перспективе оказывается ниже. Но чтобы этот эффект появился, нужно пережить переходный период. И вот тут возникают вопросы, на которые у профсоюзов должны быть ответы.

Занятость: кто теряет, кто приобретает?

Импортозамещение меняет не только программное обеспечение – оно меняет рынок труда. На ИТ-рынке в 2025 году количество вакансий сократилось на 22% по сравнению с началом года. Уровень закрытия вакансий не превышает 55–60%. С 2025 года, когда компании сокращали количество вакансий, в 2026 году начались уже реальные увольнения.

При этом 64% российских работодателей по-прежнему отмечают нехватку ИТ-специалистов, а 16% считают проблему критической. Парадокс? Нет, просто рынок стал сегментированным. Начинающих разработчиков и тестировщиков переизбыток, а инженеров уровня middle+ и senior – острый дефицит. Компании месяцами не могут найти senior-разработчика, но без колебаний сокращают джунов.

Для непрофильных работников предприятия – бухгалтеров, логистов, операторов, инженеров – картина иная. Переход на новый софт часто означает переобучение на ходу, в условиях продолжающейся работы. Кто-то справляется, кто-то нет. И если человек не справляется с новой системой, это не его вина, но формально повод для «несоответствия должности» у работодателя появляется.

Нельзя забывать и про сотрудников ИТ-подразделений самих предприятий. Когда компания переходит с зарубежного ПО на отечественное, те, кто годами поддерживал конкретные системы, оказываются в уязвимом положении. Знание старой системы, в которую вложены годы, вдруг становится «неактуальным». А компетенций по новому решению ещё нет. Переход должен сопровождаться программами переобучения, но так бывает не всегда.

Зарплаты в ИТ продолжают расти, но темпы резко замедлились. Если предыдущий скачок составлял 19%, то в первой половине 2025 года медианная зарплата в отрасли выросла в среднем на 2–3%. Прогнозы на конец 2026 года: рост на 8–10% в среднем по отрасли, у стратегически важных специалистов (архитекторы, DevOps, senior-разработчики, ML-инженеры) – на 12–15%.

Но это ИТ-отрасль. А что происходит с зарплатами непрофильных работников на промышленных предприятиях, где идёт импортозамещение? Прямого исследования нет, но логика простая. Если предприятие тратит на 30–50% больше на ИТ в переходный период, а доходы не растут, откуда взяться повышению зарплат? Скорее, происходит обратное: индексация замораживается, премии урезаются, соцпакет сокращается.

По данным CNews, в 2025 году 72% работодателей ИТ-сферы увеличили доходы сотрудников, но уровень повышения составил 7–15% в зависимости от позиции. В 23% компаний доходы работников не изменились, а в 5% – сократились за счёт премий. При этом полностью удовлетворены своим доходом только 6% специалистов. И это в ИТ – относительно благополучной отрасли. Для остальной экономики картина скромнее.

Ещё один важный фактор: текучесть ключевых специалистов. На рынке, где на одного senior-разработчика приходится несколько офферов, предприятия теряют людей, которых сами же обучили. Текучесть ключевых ИТ-сотрудников достигает 20–30% в год. Это удлиняет сроки внедрения, повышает стоимость постпроектного обслуживания и, в конечном счёте, ложится на бюджет предприятия.

Роль профсоюзов: что можно и нужно делать?

Профсоюзы не должны воспринимать импортозамещение как «ИТ-проблему ИТ-отдела». Это проблема всего предприятия, и у неё есть чётко различимые последствия для работников. Что конкретно могут сделать профсоюзы:

• - Включить вопросы ИТ-перехода в коллективные договоры. Речь идёт о фиксации обязательств работодателя: программа переобучения при переходе на новый софт, гарантии занятости для сотрудников, чьи позиции меняются, компенсация переработок в период миграции, запрет на увольнение по причине «несоответствия» без предварительного переобучения. Это не теоретические построения – это конкретные пункты, которые можно и нужно включать в текст договора.
• - Контролировать ИТ-бюджеты с точки зрения социальных обязательств. Если предприятие заявляет о росте расходов на ИТ на 30–50%, профсоюз вправе спросить: за счёт чего компенсируется рост? Не заморожена ли индексация зарплат? Не сокращён ли соцпакет? Не перекладываются ли затраты на работников через увеличение нагрузки без доплат?
• - Требовать прозрачности планов перехода. Многие компании до сих пор не имеют утверждённых планов импортозамещения, особенно в промышленности. Отсутствие плана означает, что переход будет экстренным, хаотичным и за счёт работников. Профсоюз может инициировать запрос плана, сроков, оценки влияния на персонал и добиваться его обсуждения до начала внедрения, а не после.
• - Защищать сотрудников ИТ-подразделений предприятия. Переход на новый софт обесценивает компетенции тех, кто поддерживал старый. Профсоюз может требовать включения таких сотрудников в программы переобучения, гарантий сохранения должности и оплаты на период обучения. Это особенно важно для внутренних ИТ-специалистов на промышленных предприятиях, где ИТ-отделы немногочисленны и каждый человек на счету.
• - Инициировать программы цифровой грамотности. Не все работники готовы к переходу на новый софт, и это нормально. Профсоюзы могут выступать инициаторами программ обучения совместно с работодателем, с привлечением государственных субсидий и грантов. Ресурсы есть: льготные кредиты Фонда развития промышленности, субсидии на НИОКР, гранты РФРИТ. Вопрос в том, кто будет отвечать за то, чтобы эти ресурсы дошли до работников, а не остались на уровне ИТ-директоров.

Для Волгоградской области, как и для многих регионов с преобладанием промышленных предприятий, импортозамещение ИТ имеет особый характер. Здесь много предприятий КИИ: химия, металлургия, машиностроение. Переход на отечественные АСУ ТП, SCADA, MES-системы идёт тяжело: по оценкам, уровень импортозамещения в промышленности не превышает 30%. Зарубежные системы диспетчерского управления глубоко интегрированы с оборудованием, часто тоже импортным, и замена ПО без замены «железа» невозможна.

Это значит, что переход растянется на годы, и всё это время предприятия будут нести дополнительные расходы. Для работников это период неопределённости: что будет с моей должностью, когда система сменится? Сохранится ли зарплата? Нужно ли переучиваться? Чем раньше профсоюз включится в этот разговор, тем больше шансов, что переход пройдёт без потерь для людей.

Вывод

Импортозамещение ИТ – не разовое мероприятие, а длительный экономический процесс с прямыми последствиями для занятости и доходов. Предприятия, которые подходят к нему системно, в долгосрочной перспективе получают более устойчивую ИТ-инфраструктуру, предсказуемые расходы и независимость от валютных рисков. Но в краткосрочной и среднесрочной перспективе переход стоит дорого, и платят за него не только абстрактные «бюджеты», но и конкретные люди.

Задача профсоюзов – не препятствовать переходу, а сделать его управляемым и социально ответственным. Чтобы замена программ не обернулась заменой людей. Чтобы рост расходов на ИТ не оплачивался заморозкой зарплат. Чтобы переобучение было правом, а не приговором.

Цифровой суверенитет страны начинается с суверенитета предприятия, а устойчивость предприятия начинается с уверенности его работников в завтрашнем дне.

Экспертное мнение подготовила ведущая рубрики «Цифровой суверенитет»: кандидат экономических наук, доцент, доцент кафедры информационных систем и математического моделирования ВИУ РАНХиГС Макарова Елена Анатольевна